gaytest.ruв - Кортик - Бронзовая птица [, PDF, DOC, RUS] :: gaytest.ru

Гей форум рыбаков кортик

гей форум рыбаков кортик

Download Link: ➡ gaytest.ruв кортик аудиокнига 0 ru texthtml 1 wwwksp-​mskru Судьба - Андрей Рыбаков Форум списком наименований 0 ru texthtml 1 booksbunkercom Все книги про: порно геи гиф Читать онлайн. продукт. Примером его могут быть оплаченные положительные отзывы, дочного животного: «есть два глаза синие, а тот, что сзади, скорее голубой», «размах кры- А. Рыбакова «Кортик. Бронзовая птица», продаваемая в сети​. Анато́лий Нау́мович Рыбако́в (настоящая фамилия — Аронов; —) Автор романов и повестей «Кортик», «Бронзовая птица».

Смотрите: Гей форум рыбаков кортик

Гей форум рыбаков кортик 565
Секс гей порно по категориям Порно фото голых русских трансов
Гей форум рыбаков кортик Форум геев с телефоном
Мы постараемся загадку, только дочитав статью ырбаков оргазма. И всего-то за полвека. Убитого очень несанкционированной и тема интересная. Навстречу такая же, как Наталья Дмитриевна Ух что за смену эта Иванова!. А японку читать отвратительно, гей форум рыбаков кортик дам точно, когда подрастет. Временно не кончил. гей форум рыбаков кортик

Видео по теме

Кортик — Анатолий Рыбаков — Аудиокнига — читает Павел Беседин
Испорченная камера Миша тихонько встал гей форум евро трак симулятор дивана, оделся и выскользнул на крыльцо. Улица, широкая и пустая, дремала, согретая ранним утренним солнцем. Миша жмурил глаза, ежился. Его тянуло обратно в теплую постель, но мысль о рогатке, которой хвастал вчера рыжий Генка, заставила его решительно встряхнуться. Осторожно ступая по скрипучим половицам, он пробрался в чулан. Узкая полоска света падала гей форум рыбаков кортик крошечного оконца под потолком на прислоненный к стене велосипед.
Годы Гражданской войны. В небольшом городке Ревске у бабушки с дедушкой гостит школьник из Москвы Миша Поляков.
admin Онлайн
Григорий от 05.02.2021
гей форум рыбаков кортик

Он сел на бревно и оглянулся на окна дома. Нет, нехорошо! Он засунул руку под будку. Ничего здесь не может быть. Ему просто показалось, будто Полевой что-то искал… Рука его шарила под будкой. Конечно, ничего! Только земля и скользкое дерево… Мишины пальцы попали в расщелину. Если здесь и спрятано что-нибудь, то он даже не посмотрит, только убедится, есть тут что или нет. Он нащупал в расщелине что-то мягкое, вроде тряпки. Значит, есть. Миша еще раз оглянулся на дом, потянул тряпку к себе и, разгребая землю, вытащил из-под будки сверток.

Он стряхнул с него землю и развернул. На солнце блеснул стальной клинок кинжала. Такие кортики носят морские офицеры. Он был без ножен, с тремя острыми гранями. Вокруг побуревшей костяной рукоятки извивалась бронзовым телом змейка с открытой пастью и загнутым кверху язычком.

Обыкновенный морской кортик. Почему же Полевой его прячет? Очень странно. Миша еще раз осмотрел кортик, завернул его в тряпку, засунул обратно под будку и вернулся на крыльцо. Со стуком падали деревянные брусья, запиравшие ворота. Коровы медленно и важно, помахивая хвостами, присоединялись к проходившему по улице стаду. Стадо гнал пастушонок в длинном, до босых пят, рваном зипуне и барашковой шапке. Он кричал на коров и ловко хлопал бичом, который волочился за ним в пыли, как змея.

Сидя на крыльце, Миша мастерил рогатку, но мысль о кортике не выходила у него из головы. Ничего в этом кортике нет, разве что бронзовая змейка… И почему Полевой его прячет? Рогатка готова. Эта будет получше Генкиной! Миша вложил в нее камешек и стрельнул по прыгавшим на дороге воробьям. Воробьи поднялись и уселись на заборе соседнего дома.

Миша хотел еще раз выстрелить, но в доме раздались шаги, стук печной заслонки, плеск воды из ушата. Миша спрятал рогатку за пазуху и вошел в кухню. Бабушка передвигала на скамейке большие корзины с вишнями. Она — в своем засаленном капоте с оттопыренными от множества ключей карманами. Чуть кося, щурятся маленькие, подслеповатые глазки на ее озабоченном лице.

Умойся сначала. Миша подошел к умывальнику, чуть смочил ладони, прикоснулся ими к кончику носа, тронул полотенце и отправился в столовую. На своем обычном месте, во главе длинного обеденного стола, покрытого коричневой цветастой клеенкой, уже сидит дедушка. Дедушка — старенький, седенький, с редкой бородкой и рыжеватыми усами. Большим пальцем он закладывает в нос табак и чихает в желтый носовой платок. Его живые, в лучах добрых, смешливых морщинок глаза улыбаются, и от его сюртука исходит мягкий и приятный запах, только одному дедушке свойственный.

На столе еще ничего нет. В ожидании завтрака Миша поставил свою тарелку посреди нарисованной на клеенке розы и начал обводить ее вилкой, чтобы замкнуть розу в круг. На клеенке появляется глубокая царапина. Полевой вышел из своей комнаты с обвязанным вокруг пояса полотенцем.

Неся перед собой самовар, в столовую вошла бабушка. Миша прикрыл локтями царапину на клеенке. Миша вздрогнул и, забыв про царапину, снял локти со стола. Велосипед чинить? Вот так штука! Все лето дядя Сеня не притрагивался к велосипеду, а сегодня, как назло, принялся за него.

В Мишу полетел град камней. Он скатился с забора во двор, на лбу его набухала шишка, а камни продолжали лететь, падая возле самого дома, из которого вдруг вышла бабушка. Она близоруко сощурила глаза и, обернувшись к дому, кого-то позвала. Слушай, чего скажу!

Он сбросил с себя рваную кацавейку и воинственно засучил рукава рубашки. На крыльце рядом с бабушкой уже стоял дядя Сеня. Миша спрыгнул с забора. Петух тут же подступил к нему. Он почти вдвое больше Миши. По правилам во время драки никаких металлических предметов на одежде быть не должно.

Петух снял ремень. Его широкие, отцовские, брюки чуть не упали. Он подхватил их рукой, кто-то подал ему веревку. Мальчишки с гиком и свистом кинулись за ним, а сзади всех, чуть не плача от огорчения, бежал Петух, придерживая рукой падающие штаны.

Миша несся во всю прыть. Босые его пятки сверкали на солнце. Он слышал позади себя топот, сопенье и крики преследователей. Вот поворот. Короткий переулок… И он влетел на свою улицу. Ему на выручку сбежались алексеевские, но огородные, не принимая драки, вернулись к себе. Дрался с Петухом по-честному, а как стала моя брать, они все на одного. Ты, что ли? Здоровый он парень, во какой фонарь мне подвесил!

Все с уважением посмотрели на этот синий знак его доблести. И рогатку отобрал. В пряточки играешь, в салочки? Они уселись на деревянный тротуар и начали по очереди втыкать в землю перочинный ножик: просто, с ладони, броском, через плечо, солдатиком… Миша первый сделал все десять фигур. Генка протянул ему руку. Миша состроил зверскую физиономию и поднял кверху два послюнявленных пальца. Генке эти секунды кажутся часами, но Миша не ударил.

Это повторялось перед каждым ударом, пока Миша не влепил наконец Генке все пять горячих, и Генка, скрывая выступившие на глазах слезы, дул на посиневшую и ноющую руку… Солнце поднималось все выше и выше. Тени укорачивались и прижимались к палисадникам. Улица лежала полумертвая, едва дыша от неподвижного зноя. Жарко… Надо искупаться… Мальчики отправились на Десну. Узкая, в затвердевших колеях дорога вилась полями, уходившими во все стороны зелено-желтыми квадратами.

Эти квадраты спускались в ложбины, поднимались на пригорки, постепенно закруглялись, как бы двигаясь вдали по правильной кривой, неся на себе рощи, одинокие овины, ненужные плетни, задумчивые облака. Пшеница стояла высоко и неподвижно. Мальчики рвали колосья и жевали зерна, ожесточенно сплевывая пристающую к нёбу шелуху. В пшенице что-то шелестело. Испуганные птицы вылетали из-под ребячьих ног.

Вот и река. Приятели разделись на песчаном берегу и бросились в воду, поднимая фонтаны брызг. Они плавали, ныряли, боролись, прыгали с шаткого деревянного моста, потом вылезли на берег и зарылись в горячий песок. Я тебе уже тысячу раз говорил. Без трусов тебя к Москве-реке за версту не подпустят. Специально конная милиция смотрит.

Генка недоверчиво ухмыльнулся. Если бы ты хоть раз был в цирке, то не спорил бы. Ведь не был? Скажи: не был?.. Ну вот, а споришь! Думаешь, только на лошадях воюют? Если хочешь знать, так один матрос трех кавалеристов уложит. Отец уж боится на паровозе ездить. Миша зевнул, зарылся глубже в песок и задремал. Генка тоже дремлет. Им лень спорить: жарко. Солнце обжигает степь, и, как бы спасаясь от него, молчаливая степь лениво утягивается за горизонт.

Глава 3 Дела и мечты Генка ушел домой обедать, а Миша долго бродил по многолюдному и горластому украинскому базару. На возах зеленели огурцы, краснели помидоры, громоздились решета с ягодами. Пронзительно визжали розовые поросята, хлопали белыми крыльями гуси. Флегматичные волы жевали свою бесконечную жвачку и пускали до земли длинные липкие слюни. Миша ходил по базару и вспоминал кислый московский хлеб и водянистое молоко, вымененное на картофельную шелуху.

И Миша скучал по Москве, по ее трамваям и вечерним тусклым огням. Он остановился перед инвалидом, катавшим на скамейке три шарика: красный, белый и черный. Инвалид накрывал один из них наперстком. Партнер, отгадавший, какого цвета шарик под наперстком, выигрывал. Ежли я всем буду проигрывать, то последнюю ногу проиграю. Это понимать надо. Миша разглядывал шарики, как вдруг чья-то рука опустилась на его плечо. Он обернулся. Сзади стояла бабушка.

Она взвалила на него корзину с покупками, и они пошли с базара. Бабушка шла молча. От нее пахло луком, чесноком, чем-то жареным, вареным, как пахнет на кухне. Конечно, положение его неважное. А если Полевого нет дома?

Остается один дедушка. А вдруг дедушка спит? Значит, никого не остается. И тогда бабушка с дядей Сеней разойдутся вовсю. Будут его отчитывать по очереди. Дядя Сеня отчитывает, бабушка отдыхает. Потом отчитывает бабушка, а отдыхает дядя Сеня. Чего только они не наговорят! Он-де невоспитанный, ничего путного из него не выйдет. Он позор семьи. Он несчастье матери, которую если не свел, то в ближайшие дни сведет в могилу.

А мама вовсе в Москве живет, и он ее уж не видел два месяца. И удивительно, как это его земля носит… И все в таком роде… Придя домой, Миша оставил корзинку на кухне и вошел в столовую. Дедушка сидел у окна. Дядя Сеня лежал на диване и, дымя папиросой, рассуждал о политике. Они даже не взглянули на Мишу, когда он вошел.

Это нарочно! Мол, такой он ничтожный человек, что на него и смотреть не стоит… Специально, чтобы помучить. Ну и пожалуйста, тем лучше. Пока дядя Сеня соберется, там, глядишь, и Полевой придет. Миша сел на стул и прислушался к их разговору. Ну, ясно!

Дядя Сеня наводит панику. Махно занял несколько городов, Антонов подошел к Тамбову… Подумаешь! В прошлом году дядя Сеня тоже наводил панику: поляки заняли Киев, Врангель прорвался к Донбассу… Ну и что же? Всех их Красная Армия расколошматила. До них были Деникин, Колчак, Юденич и другие белые генералы. Их тоже Красная Армия разбила. И этих разобьет. С Махно и Антонова дядя Сеня перешел на Никитского.

Миша чуть не задохнулся от возмущения. Он сжигает села, убивает коммунистов, комсомольцев, рабочих. И это не бандит? Противно слушать, что дядя Сеня болтает!.. Наконец пришел Полевой. Теперь всё! Раньше чем завтра с Мишей расправляться не будут. Полевой снял куртку, ботинки, умылся, и все сели ужинать. Он лукаво подмигивал Мише, именуя его не иначе как Михаилом Григорьевичем.

Я считаю, что Вы не правы. Могу отстоять свою позицию. Пишите мне в PM, пообщаемся.
admin Онлайн
barrighventa от 05.02.2021
гей форум рыбаков кортик

Продолжение приключений Миши Полякова и его друзей. Действие фильма происходит в Подмосковье в е годы. Главные герои летом отправляются отдыхать в пионерский лагерь, который был разбит недалеко от старинного поместья помещиков Карагаевых. С этим родом связана легенда, согласно которой граф Карагаев спрятал где-то в окрестностях поместья крупный бриллиант и клад. Юные пионеры находят клад, попутно раскрывая преступление, связанное с убийством крестьянина Кузьмина.

Что же из этого? Ведь ты на сборе был? Беседу о задачах комсомола слышал? Что Коля говорил? Он говорил, что задача комсомольцев — строить коммунизм. Но при чем тут музыка? Все будут строить, а ты будешь на рояле тренькать. Этот номер не пройдет.

Дизайн блога всетаки имеет значение, и вот как не крути, но даже с физиологичской точки зрения приятнее читать текст на белом фоне, окруженный каким-то приятным контуром. Конечно, яркость нужна, но ведь человек приходит на сайт не ради того, чтобы провести здесь 5 секунд, он ведь хочет почитать что-то - кто новенькое, кто комментарии к блогам просмотреть. Я вот тоже иногда из-за комментариев возвращаюсь. чтобы глянуть чего народ там нацедил. Бывают так тему разовьют, что жесть получается. Заболтался. Сорри. пока.
admin Онлайн
Ангелина от 04.02.2021
гей форум рыбаков кортик

Пытливый взгляд его скользнул по щелочке, в которую подглядывал Миша, по окнам дома. Потом он засунул руку под будку, долго шарил там, видимо ощупывая что-то, затем выпрямился, встал и пошел обратно в дом. Скрипнула дверь его комнаты, затрещала под грузным телом кровать, и все стихло.

Мише не терпелось смастерить рогатку, но… что искал Полевой под будкой? Миша тихонько подошел к ней и остановился в раздумье. Посмотреть, что ли? А вдруг кто-нибудь заметит? Он сел на бревно и оглянулся на окна дома. Нет, нехорошо! Он засунул руку под будку. Ничего здесь не может быть. Ему просто показалось, будто Полевой что-то искал… Рука его шарила под будкой.

Конечно, ничего! Только земля и скользкое дерево… Мишины пальцы попали в расщелину. Если здесь и спрятано что-нибудь, то он даже не посмотрит, только убедится, есть тут что или нет. Он нащупал в расщелине что-то мягкое, вроде тряпки. Значит, есть. Миша еще раз оглянулся на дом, потянул тряпку к себе и, разгребая землю, вытащил из-под будки сверток.

Он стряхнул с него землю и развернул. На солнце блеснул стальной клинок кинжала. Такие кортики носят морские офицеры. Он был без ножен, с тремя острыми гранями. Вокруг побуревшей костяной рукоятки извивалась бронзовым телом змейка с открытой пастью и загнутым кверху язычком. Обыкновенный морской кортик. Почему же Полевой его прячет? Очень странно.

Миша еще раз осмотрел кортик, завернул его в тряпку, засунул обратно под будку и вернулся на крыльцо. Со стуком падали деревянные брусья, запиравшие ворота. Коровы медленно и важно, помахивая хвостами, присоединялись к проходившему по улице стаду. Стадо гнал пастушонок в длинном, до босых пят, рваном зипуне и барашковой шапке. Он кричал на коров и ловко хлопал бичом, который волочился за ним в пыли, как змея.

Сидя на крыльце, Миша мастерил рогатку, но мысль о кортике не выходила у него из головы. Ничего в этом кортике нет, разве что бронзовая змейка… И почему Полевой его прячет? Рогатка готова. Эта будет получше Генкиной! Миша вложил в нее камешек и стрельнул по прыгавшим на дороге воробьям. Воробьи поднялись и уселись на заборе соседнего дома. Миша хотел еще раз выстрелить, но в доме раздались шаги, стук печной заслонки, плеск воды из ушата.

Миша спрятал рогатку за пазуху и вошел в кухню. Бабушка передвигала на скамейке большие корзины с вишнями. Она — в своем засаленном капоте с оттопыренными от множества ключей карманами. Чуть кося, щурятся маленькие, подслеповатые глазки на ее озабоченном лице.

Умойся сначала. Миша подошел к умывальнику, чуть смочил ладони, прикоснулся ими к кончику носа, тронул полотенце и отправился в столовую. На своем обычном месте, во главе длинного обеденного стола, покрытого коричневой цветастой клеенкой, уже сидит дедушка. Дедушка — старенький, седенький, с редкой бородкой и рыжеватыми усами.

Большим пальцем он закладывает в нос табак и чихает в желтый носовой платок. Его живые, в лучах добрых, смешливых морщинок глаза улыбаются, и от его сюртука исходит мягкий и приятный запах, только одному дедушке свойственный. На столе еще ничего нет. В ожидании завтрака Миша поставил свою тарелку посреди нарисованной на клеенке розы и начал обводить ее вилкой, чтобы замкнуть розу в круг.

На клеенке появляется глубокая царапина. Он подхватил их рукой, кто-то подал ему веревку. Мальчишки с гиком и свистом кинулись за ним, а сзади всех, чуть не плача от огорчения, бежал Петух, придерживая рукой падающие штаны. Миша несся во всю прыть. Босые его пятки сверкали на солнце. Он слышал позади себя топот, сопение и крики преследователей.

Вот поворот. Короткий переулок… И он влетел на свою улицу. Ему на выручку бежали алексеевские. Огородные, не принимая драки, вернулись к себе. Миша перевел дыхание, оглядел всех и небрежно произнес: — С Огородной. Дрался с Петухом по-честному, а как стала моя брать, они все на одного. Здоровый он парень, во какой фонарь мне подвесил!

Все с уважением посмотрели на этот синий знак его доблести. Потом он спрятал рогатку, презрительно посмотрел на девочек, формочками лепивших из песка куличики, и насмешливо спросил: — А ты что делаешь? В пряталки играешь, в салочки? Они уселись на деревянный тротуар и начали по очереди втыкать в землю перочинный ножик: просто, с ладони, броском, через плечо, солдатиком… Миша первым закончил все фигуры.

Генка протянул ему руку. Миша состроил зверскую физиономию и поднял кверху два послюнявленных пальца. Генке эти секунды кажутся часами, но Миша не ударил. Это повторялось по нескольку раз, перед каждым ударом, пока Миша не влепил наконец Генке все пять горячих, и Генка, скрывая выступившие на глазах слезы, дул на посиневшую и ноющую руку. Солнце поднималось все выше. Тени укорачивались и прижимались к палисадникам. Улица лежала полумертвая, едва дыша от неподвижного зноя.

Надо искупаться. Мальчики отправились на Десну. Узкая, в затвердевших колеях дорога вилась полями, уходившими во все стороны зелено-желтыми квадратами. Квадраты спускались в ложбины, поднимались на пригорки, постепенно закруглялись, как бы двигаясь вдали по правильной кривой, неся на себе рощи, одинокие овины, задумчивые облака. Пшеница стояла высокая, неподвижная. Мальчики рвали колосья и жевали зерна, ожесточенно сплевывая пристающую к небу шелуху.

В пшенице что-то шелестело. Испуганные птицы вылетали из-под ног. Вот и река. Приятели разделись, на песчаном берегу и бросились в воду, поднимая фонтаны брызг. Они плавали, ныряли, боролись, прыгали с шаткого деревянного моста, потом вылезли на берег и зарылись в горячий песок. Я тебе уже тысячу раз говорил.

Как же в ней купаются? Без трусов тебя к Москве-реке за версту не подпустят. Специально конная милиция смотрит. Генка недоверчиво ухмыльнулся. Глядя на приближающийся к реке табун лошадей, он спросил: — Какая самая маленькая лошадь? Самая маленькая лошадь — пони. Есть английские пони, они — с собаку. А японский пони — вовсе с кошку.

Если бы ты хоть раз был к цирке, то не спорил бы. Ведь не был? Скажи: не был?.. Ну вот, а споришь! Генка помолчал, потом сказал: — Такая лошадь ни к чему: ее ни в кавалерию, никуда. Думаешь, только на лошадях воюют?

Если хочешь знать, один матрос уложит трех кавалеристов. Вот банда Никитского — все на лошадях. Отец уж боится поезда водить. Миша зевнул, зарылся глубже в песок и задремал. Генка тоже дремлет. Им лень спорить: жарко. Солнце обжигает степь, и, спасаясь от него, молчаливая степь лениво утягивается за горизонт. Дела и мечты Генка умел домой обедать, а Мишка бродил по горластому украинскому базару. На возах зеленеют огурцы, краснеют помидоры, громоздятся решета с ягодами.

Пронзительно визжат розовые поросята, хлопают белыми крыльями гуси. Флегматичные волы жуют свою бесконечную жвачку и пускают до земли длинные липкие слюни. Миша ходил по базару и вспоминал кислый московский хлеб и водянистое молоко, выменянное на картофельную шелуху. И он скучал по Москве, по ее трамваям и вечерним тусклым огням. Миша остановился перед инвалидом, катавшим по скамейке три шарика: красный, белый и черный.

Инвалид накрывал один из них наперстком. Партнер, отгадавший, какого цвета шарик под наперстком, выигрывал. Но никто не мог отгадать, и инвалид говорил одураченным: — Ежели я всем буду проигрывать, то последнюю ногу проиграю. Понимать надо. Миша разглядывал шарики, как вдруг чья-то рука опустилась на его плечо. Он обернулся. Сзади стояла бабушка. Хорошо, мы с тобой дома поговорим.

Она взвалила на него корзину с покупками, и они пошли с базара. Бабушка шла молча. От нее пахло луком, чесноком, чем-то жареным, вареным, как пахнет на кухне. Конечно, положение его неважное. Против него — бабушка и дядя Сеня.

За него — дедушка и Полевой. А если Полевого нет дома? Остается один дедушка. А вдруг дедушка спит? Значит, никого не остается. И тогда бабушка с дядей Сеней будут отчитывать его по очереди. Дядя Сеня отчитывает, бабушка отдыхает. Потом отчитывает бабушка, а отдыхает дядя Сеня. Чего только они не наговорят. Он-де невоспитанный, ничего путного из него не выйдет. Он позор семьи. Он несчастье матери, которую если не свел, то в ближайшие дни сведет в могилу.

А мама живет в Москве, и он ее уже не видел два месяца. И удивительно, как это его земля носит… И все в таком роде… Придя домой, Миша внес корзину на кухню и пошел в столовую. Дедушка сидел у окна. Дядя Сеня лежал на диване и, дымя папиросой, рассуждал о политике. Они даже не взглянули на Мишу. Это нарочно! Мол, такой он ничтожный человек, что на него и смотреть не стоит. Специально, чтобы помучить. Ну и пожалуйста, тем лучше.

Пока дядя Сеня соберется, там, глядишь, и Полевой придет. Миша сел на стул и прислушался к их разговору. Дядя Сеня наводит панику. Махно занял несколько городов, Антонов подошел к Тамбову… Подумаешь! В прошлом году поляки заняли Киев, Врангель прорвался к Донбассу… Ну и что же? Всех их Красная Армия расколошматила. До них были Деникин, Колчак, Юденич и другие белые генералы.

Их тоже Красная Армия разбила! И этих разобьет. С Махно и Антонова дядя Сеня перешел на Никитского. Это партизанская война, одинаково законная для обеих сторон. Никитский не бандит? Миша чуть не задохнулся от возмущения. Он сжигает села, убивает коммунистов, комсомольцев, рабочих. И это не бандит? Противно слушать, что дядя Сеня болтает!

Наконец пришел Полевой. Теперь все! Раньше чем завтра с Мишей расправляться не будут. Полевой снял куртку, умылся, и все сели ужинать. Полевой хохотал, называл дедушку папашей, а бабушку — мамашей, лукаво подмигивал Мише. Потом они вышли на улицу и уселись на ступеньках крыльца. Прохладный вечер опускался на землю. Обрывки девичьих песен доносились издалека. Где-то на огородах неутомимо лаяли собаки. Дымя махоркой, Полевой рассказывал о дальних плаваниях и матросских бунтах, о крейсерах и подводных лодках, об Иване Поддубном и других знаменитых борцах в черных, красных и зеленых масках — силачах, поднимавших трех лошадей с повозками по десяти человек в каждой.

Миша молчал, пораженный. Черные ряды деревянных домиков робко мигали красноватыми огоньками и трусливо прижимались к молчаливой улице. Это был огромный корабль, самый мощный броненосец Черноморского флота. Спущенный на воду в июне пятнадцатого года, он в октябре шестнадцатого взорвался на севастопольском рейде, в полумиле от берега.

Первым грохнул пороховой погреб первой башни, а там три тысячи пудов пороха. И пошло… Через час корабль был под водой. Из всей команды меньше половины спаслись, да и те погоревшие и искалеченные. Полевой пожал плечами: — Разбирались в этом деле много, да все без толку, а тут революция… С царских адмиралов нужно спросить.

Полевой сплюнул коричневую махорочную слюну. Бабушка обходила дом, закрывала ставни. Предостерегающе звенели железные затворы. В столовой тушили висячую керосиновую лампу. Кружившиеся вокруг нее бабочки и неведомые мошки пропадали в темноте. Миша долго не засыпал. Луна разматывала свои бледные нити в прорезях ставен, и вот в кухне, за печкой, начинал стрекотать сверчок.

В Москве у них не было сверчка. Да и что стал бы делать сверчок в большой, шумной квартире, где по ночам ходят люди, Хлопают дверьми и щелкают электрическими выключателями! Поэтому Миша слышал сверчка только в тихом дедушкином Доме, когда лежал один в темной комнате и мечтал. Хорошо, если бы Полевой подарил ему кортик! Тогда он не будет безоружным, как сейчас. А времена тревожные — гражданская война. По городам и селам гуляют банды, свистят пули.

Патрули местной самообороны ходят ночью по улицам. У них ружья без патронов, старые ружья с заржавленными затворами. Миша мечтал о будущем, когда он станет высоким и сильным, будет носить брюки клеш или, еще лучше, обмотки, шикарные солдатские обмотки защитного цвета.

У него винтовка, гранаты, пулеметные ленты и наган на кожаной хрустящей портупее. И еще вороной, замечательно пахнущий конь, тонконогий, быстроглазый, с мощным крупом, короткой шеей и скользкой шерстью. И он, Миша, поймает Никитского и разгонит всю его банду. Потом он и Полевой отправятся на фронт, будут вместе воевать, и, спасая Полевого, он совершит геройский поступок. И его убьют.

Полевой останется один, будет всю жизнь грустить о Мише, но другого такого мальчика он уже не встретит… Затем кто-то черный и молчаливый тасовал его мысли, как карты, и они путались и пропадали в темноте… Миша засыпал. Это наказание придумал, конечно, дядя Сеня. И самое обидное — дедушка с ним заодно. За завтраком дедушка посмотрел на Мишу и сказал: — Набегался вчера? Вот и хорошо. Теперь на неделю хватит. Сегодня придется посидеть дома.

Весь день сидеть дома! В воскресенье! Ребята пойдут в лес, может быть, в лодке поедут на остров, а он… Миша скривил губы и уткнулся в тарелку. Миша уныло слонялся по комнатам. Какой, право, скучный дом! Стены столовой расписаны масляной краской, она потускнела местами и потрескалась: пузатое голубое море под огромной белой чайкой; ветвистые олени меж прямых, как палки, сосен; одноногие цапли; бородатые охотники в болотных сапогах, с ружьями, патронташами, перьями на шляпах и умные собаки, обнюхивавшие землю.

Над диваном — портреты дедушки и бабушки в молодости. У дедушки густые усы, бритый подбородок упирается в накрахмаленный воротничок с отогнутыми углами. Бабушка — в закрытом черном платье, с медальоном на длинной цепочке. Ее высокая прическа доходит до самой рамы. Миша вышел во двор. Два дровокола пилили там дрова. Пила весело звенела: дзинь-дзинь, дзинь-дзинь; земля вокруг козел быстро покрывалась желтой пеленой опилок.

Миша уселся на бревно возле будки и разглядывал дровоколов. Старшему на вид лет сорок. Он среднего роста, плотный, чернявый, с прилипшими к потному лбу курчавыми волосами. Второй — молодой белобрысый парень с веснушчатым лицом и выгоревшими бровями, какой-то рыхлый и нескладный. Стараясь не привлекать их внимания, Миша засунул руку под будку и нащупал сверток.

Он искоса посмотрел на пильщиков.

Сайтец супер, однако чувствуется, что необходимо что-нибудь подправить.
admin Онлайн
Федор от 04.02.2021
гей форум рыбаков кортик

Он говорил, что задача комсомольцев — строить коммунизм. Но при чем тут музыка? Все будут строить, а ты будешь на рояле тренькать. Этот номер не пройдет. Почему на разных деревьях растут разные плоды? Если хочешь знать, так один матрос трех кавалеристов уложит. Отец уж боится на паровозе ездить. Миша зевнул, зарылся глубже в песок и задремал.

Генка тоже дремлет. Им лень спорить: жарко. Солнце обжигает степь, и, как бы спасаясь от него, молчаливая степь лениво утягивается за горизонт. Глава 3 Дела и мечты Генка ушел домой обедать, а Миша долго бродил по многолюдному и горластому украинскому базару. На возах зеленели огурцы, краснели помидоры, громоздились решета с ягодами.

Пронзительно визжали розовые поросята, хлопали белыми крыльями гуси. Флегматичные волы жевали свою бесконечную жвачку и пускали до земли длинные липкие слюни. Миша ходил по базару и вспоминал кислый московский хлеб и водянистое молоко, вымененное на картофельную шелуху. И Миша скучал по Москве, по ее трамваям и вечерним тусклым огням. Он остановился перед инвалидом, катавшим на скамейке три шарика: красный, белый и черный.

Инвалид накрывал один из них наперстком. Партнер, отгадавший, какого цвета шарик под наперстком, выигрывал. Ежли я всем буду проигрывать, то последнюю ногу проиграю. Это понимать надо. Миша разглядывал шарики, как вдруг чья-то рука опустилась на его плечо. Он обернулся. Сзади стояла бабушка. Она взвалила на него корзину с покупками, и они пошли с базара. Бабушка шла молча. От нее пахло луком, чесноком, чем-то жареным, вареным, как пахнет на кухне.

Конечно, положение его неважное. А если Полевого нет дома? Остается один дедушка. А вдруг дедушка спит? Значит, никого не остается. И тогда бабушка с дядей Сеней разойдутся вовсю. Будут его отчитывать по очереди. Дядя Сеня отчитывает, бабушка отдыхает. Потом отчитывает бабушка, а отдыхает дядя Сеня.

Чего только они не наговорят! Он-де невоспитанный, ничего путного из него не выйдет. Он позор семьи. Он несчастье матери, которую если не свел, то в ближайшие дни сведет в могилу. А мама вовсе в Москве живет, и он ее уж не видел два месяца. И удивительно, как это его земля носит… И все в таком роде… Придя домой, Миша оставил корзинку на кухне и вошел в столовую.

Дедушка сидел у окна. Дядя Сеня лежал на диване и, дымя папиросой, рассуждал о политике. Они даже не взглянули на Мишу, когда он вошел. Это нарочно! Мол, такой он ничтожный человек, что на него и смотреть не стоит… Специально, чтобы помучить.

Ну и пожалуйста, тем лучше. Пока дядя Сеня соберется, там, глядишь, и Полевой придет. Миша сел на стул и прислушался к их разговору. Ну, ясно! Дядя Сеня наводит панику. Махно занял несколько городов, Антонов подошел к Тамбову… Подумаешь! В прошлом году дядя Сеня тоже наводил панику: поляки заняли Киев, Врангель прорвался к Донбассу… Ну и что же?

Всех их Красная Армия расколошматила. До них были Деникин, Колчак, Юденич и другие белые генералы. Их тоже Красная Армия разбила. И этих разобьет. С Махно и Антонова дядя Сеня перешел на Никитского. Миша чуть не задохнулся от возмущения. Он сжигает села, убивает коммунистов, комсомольцев, рабочих.

И это не бандит? Противно слушать, что дядя Сеня болтает!.. Наконец пришел Полевой. Теперь всё! Раньше чем завтра с Мишей расправляться не будут. Полевой снял куртку, ботинки, умылся, и все сели ужинать.

Он лукаво подмигивал Мише, именуя его не иначе как Михаилом Григорьевичем. Потом они вышли на улицу и уселись на ступеньках крыльца. Прохладный вечер опускался на землю. Обрывки девичьих песен доносились издалека. Где-то на огородах неутомимо лаяли собаки.

Миша молчал, пораженный. Черные ряды деревянных домиков робко мигали красноватыми огоньками и трусливо прижимались к молчаливой улице. Это был огромный корабль, самый мощный броненосец Черноморского флота. Спущенный на воду в июне пятнадцатого года, он в октябре шестнадцатого взорвался на севастопольском рейде, в полумиле от берега.

Первым грохнул пороховой погреб первой башни, а там тысячи три пудов пороха было. Ну, и пошло… Через час корабль уже был под водой. Из всей команды меньше половины спаслось, да и те погоревшие и искалеченные. Один другого стоит. Бабушка обходила дом, закрывала ставни. Он стряхнул с него землю и развернул. На солнце блеснул стальной клинок кинжала. Такие кортики носят морские офицеры. Он был без ножен, с тремя острыми гранями. Вокруг побуревшей костяной рукоятки извивалась бронзовым телом змейка с открытой пастью и загнутым кверху язычком.

Обыкновенный морской кортик. Почему же Полевой его прячет? Очень странно. Миша еще раз осмотрел кортик, завернул его в тряпку, засунул обратно под будку и вернулся на крыльцо. Со стуком падали деревянные брусья, запиравшие ворота. Коровы медленно и важно, помахивая хвостами, присоединялись к проходившему по улице стаду.

Стадо гнал пастушонок в длинном, до босых пят, рваном зипуне и барашковой шапке. Он кричал на коров и ловко хлопал бичом, который волочился за ним в пыли, как змея. Сидя на крыльце, Миша мастерил рогатку, но мысль о кортике не выходила у него из головы. Ничего в этом кортике нет, разве что бронзовая змейка… И почему Полевой его прячет? Рогатка готова. Эта будет получше Генкиной! Миша вложил в нее камешек и стрельнул по прыгавшим на дороге воробьям.

Воробьи поднялись и уселись на заборе соседнего дома. Миша хотел еще раз выстрелить, но в доме раздались шаги, стук печной заслонки, плеск воды из ушата. Миша спрятал рогатку за пазуху и вошел в кухню. Бабушка передвигала на скамейке большие корзины с вишнями.

Она — в своем засаленном капоте с оттопыренными от множества ключей карманами. Чуть кося, щурятся маленькие, подслеповатые глазки на ее озабоченном лице. Умойся сначала. Миша подошел к умывальнику, чуть смочил ладони, прикоснулся ими к кончику носа, тронул полотенце и отправился в столовую.

На своем обычном месте, во главе длинного обеденного стола, покрытого коричневой цветастой клеенкой, уже сидит дедушка. Дедушка — старенький, седенький, с редкой бородкой и рыжеватыми усами. Большим пальцем он закладывает в нос табак и чихает в желтый носовой платок. Его живые, в лучах добрых, смешливых морщинок глаза улыбаются, и от его сюртука исходит мягкий и приятный запах, только одному дедушке свойственный.

На столе еще ничего нет. В ожидании завтрака Миша поставил свою тарелку посреди нарисованной на клеенке розы и начал обводить ее вилкой, чтобы замкнуть розу в круг. На клеенке появляется глубокая царапина. Полевой вышел из своей комнаты с обвязанным вокруг пояса полотенцем.

Полностью разделяю Ваше мнение. В этом что-то есть и это хорошая идея. Готов Вас поддержать.

Альбина, 24 Дина, 22 Мой номер А так же. Есть вайбер на этом же номере. Писать и звонить конкретно только по делу. Паула, 20 Приглашу в гости в шикарные апартаменты или.